Get Adobe Flash player

Отказ от разумных общеисторических и общечело­веческих критериев прогресса

А вместе с тем и вся направленность империалистической политики, бази­рующейся на этом представлении, обернулись нара­станием социальных катаклизмов. В силу этого сам социальный мир субъективно воспринимается как «безумный», как некое распадение гармоничной взаи­мосвязи его частей. Хотя буржуазная философия и искусство фикси­руют этот процесс как процесс самораспада человека, культуры, в действительности это лишь определенное субъективное выражение того деформирующего влия­ния, которое оказывает империализм и его эпоха на социальную сущность человека. Поскольку человек становится моментом системы империализма, а стало быть, и средством осуществления его целей, он всту­пает в антагонистическое отношение с объективными потребностями социального прогресса человечества, историческое движение которого неодолимо.

Международный характер процесса перехода от капитализма к социализму, его исторические успехи и объективные сложности, обострение общего кризиса капитализма, рост всех его противоречий вызывают и беспрецедентный размах идейной борьбы. Как под­черкивается в постановлении ЦК КПСС «О дальней­шем улучшении идеологической, политико-воспита­тельной работы», происходит резкое обострение идео­логической борьбы на международной арене.

Диалектика всемирной истории, определяющая формирование и отношение основных классов, общест­венных Читать далее

Изменение органического состава капитала

Дейст­вие объективной тенденции нормы прибыли к пониже­нию, возникновение финансового капитала, усиление тенденций к паразитизму в условиях империализма — все это определяет исторические рамки капиталисти­ческого способа производства, а вместе с тем состав­ляет и реальные основания широкого распространения социального пессимизма в буржуазной философии, хотя он и облекается в абстрактные формы.

Без учета этой стороны вопроса социальный пес­симизм буржуазной философии был бы просто не­объясним, если иметь в виду ускорение темпов науч­ного и технического прогресса, обусловливающих вы­сокие темпы роста производительности труда, выходя­щего, однако, за специфически капиталистические пределы. Прогресс способностей человеческого рода теперь не обязательно совпадает с «прогрессом» ка­питала. Более того, в своих основаниях они вступают в глубокое противоречие.

Ленинский анализ империализма является единст­венной научной предпосылкой верного понимания тех тенденций, которые получили развитие внутри моно­полистического капитализма в современных условиях. Их нельзя реально вывести ни из особенностей «за­падной цивилизации» как таковой, ни из тех идео­логических доктрин, которые провозглашались бур­жуазными теоретиками и политиками в новейшее время. Монополистический капитал продолжает действо­вать как реальная сила под воздействием тех основ­ных факторов, которые были выявлены Читать далее

Создания новой эйдетической науки

Но что же остается, если весь мир заключен в скоб­ки, включая нас самих и все наше мышление? Цель, отмечает Гус­серль, состоит не в том, чтобы представить мир как Эйдос или какую-либо иную сферу Бытия Сущности. Цель состоит в завоевании нового региона бытия, спе­цифический характер которого не был еще никем оп­ределен,— региона индивидуального
бытия. Это не пе­реживания и опыт, которые изучаются психологией. Нужно отвлечься от этих центров опыта, фиксирую­щих реальные события мира, принять новую точку зрения, которая обращена к сущности сознания вооб­ще, ибо только через его сущностное бытие и может быть познан «естественный» мир фактов. И этот ре­гион бытия, являющийся уникальным в принципе, мо­жет стать фактически полем новой науки — науки фе­номенологии. Феноменологическое сомнение, таким образом, де­лает доступным для нас сферу «чистого сознания», а вместе с ним и весь феноменологический регион. С естественной точки зрения ничего нельзя видеть, кроме естественного мира. И господство этой точки зрения, по мысли Гуссерля, делало феноменологиче­ский регион неизвестным. Он становится известным с помощью феноменологической редукции  Гуссерль по-новому формулирует саму проблему начала исследования феноменологического региона. Опыт сознания предстает в этом начале в конкретной Читать далее

Диапазон целей

Он может быть весьма широким. Цель может быть направлена на ту или иную вещь, на из­менение положения человека в системе вещей и на изменение положения человека в системе его отноше­ний с другими людьми. Цель может быть направлена и на достижение несуществующего предмета цели. Например, когда верующий фанатик подвергает себя самоистязаниям, он имеет в виду определенную ко­нечную цель — свершение богоугодных поступков для достижения святости и вечного блаженства в раю. Рая как такового не существует, однако человек дей­ствует так, как будто реальность рая — это более вы­сокая действительность, нежели окружающий мате­риальный мир. Несуществующее в данном случае действует на поведение человека сильнее, нежели реально существующее. В этом, как представляется, заключен определенный парадокс, который заставляет по-новому взглянуть на природу социального знания.

Что же знает человек, что заставляет его действо­вать с фанатизмом во имя того, чего нет реально и быть не может? Сильные эмоциональные переживания по поводу несуществующего объекта, который никем не наблю­дался и не испытывался, могут возникать лишь в оп­ределенных условиях, а именно при определенном уровне социального развития самого субъекта и при определенной концентрации его реальных жизненных трудностей, которые находят свое разрешение только в мечтании, Читать далее

Буржуазная теоретическая мысль

Поскольку оста­ется на поверхности
истории, она ищет это основание в природе сознания, в типах сознания. Ведь социаль­ные структуры выступают на поверхности как создан­ные самим человеком. Они не выводятся из природы, а значит, их основание лежит в разуме человека. При­чем как создание разума эти структуры образуют не­подвижные ‘идеальные формы и не заключают в себе собственного отрицания. Стало быть, их историческое изменение предстает как некий иррациональный про­цесс. Это поверхностная, ненаучная точка зрения. Она останавливается перед ссылкой на иррациональность оснований истории, т. е. как раз там, где и должно начинаться действительно научное исследование. Это исследование того, что Маркс называл «скрытой структурой» общественной системы, ее «физиологией», которая на поверхности выступает в ином, отличном от своей сущности виде. Без понимания этой внутрен­ней «физиологии» социальной системы нельзя верно понять и то, почему она выступает именно в такой, а не какой-либо иной исторической форме. Коль скоро обнажается эта внутренняя связь, «скрытая структура» общественной системы, то вскры­ваются и объективные корни классовой борьбы, исто­рического процесса развития. Сам процесс развития в этом случае перестает быть тайной, неким иррацио­нальным движением. Разумеется, в каждом конкретном случае социаль­но-исторического исследования необходимо Читать далее

Всеобщая свобода

Как известно, Гегель связывал возникно­вение с рождением христианства и германского мира. Свобода, достигнув своей всеобщей формы, должна была, таким образом, прекратить свое дальнейшее развитие, а выход за исторические рамки христианства и исторические формы германского мира должен был бы рассматриваться как отрицание сво­боды.

Если под свободой понимать особое состояние ду­ха, то тогда получается, что субъективное ощущение человека, независимо от его реального социального положения, может сделать его свободным. Но мыс­лить себя свободным, не достигая при этом реальной свободы,— это удел воображения. Исходный пункт свободы — это реальное отноше­ние человека к себе самому как к объекту и субъекту. Лишь тогда, когда человек фиксирует себя и свое со­стояние как определенную объективность, которую можно изменить, и вместе с тем находит реальные че­ловеческие силы, способные осуществить это измене­ние, возникает объективная возможность того процес­са, который именуется свободой. Свобода совпадает с реальным практическим процессом, в котором осознанный интерес человека и его действия, образ жизнедеятельности находятся в со­ответствии друг с другом. Свобода может обретать различные исторические формы в зависимости от ди­намики интересов людей и реальных Читать далее

Конкретно­исторические условия общественного бытия

Однако эта «невидимая» сила обретает вполне ра­циональный смысл, когда анализируются социаль­ных групп, классов и народов, определяются их реаль­ные, объективные возможности перехода
от данных условий бытия к иным условиям. Коль скоро динами­ка общественного развития обеспечивает такой пере­ход для широких масс, само общество обретает ту реальную историческую перспективу, которая и свя­зывает миллионы людей невидимыми нитями в единое целое, придает смысл их деятельности «здесь» и «те­перь», в каждом конкретном индивидуальном случае. Только тогда, когда объективно определяется роль труда как всеобщей формы становления исторического человека, обнаруживается и тождество его с собствен­но исторической деятельностью, лежащей в фундамен­те движения истории. Это теоретическое открытие материалистического понимания истории совпадает с началом качественно­го преобразования общественных отношений, основан­ных на эксплуатации человека человеком, а вместе с тем и с коренной переоценкой роли народных масс в истории. Очевидно, что для того, чтобы это открытие стало возможным, сама история должна была под­няться на уровень, обусловливающий действительную возможность общей социальной свободы, приобщения широких народных масс к сознательному историческо­му творчеству.

Социальные различия порождают особую истори­ческую динамику. Ее природу и пытался анализиро­вать Гегель, рассматривая Читать далее

Философская мысль

Она неизменно вращается вокруг проблем социальной организации в поисках тех осно­ваний, которые определяют ее устойчивость и силу. Так, Аристотель, например, внимательно анализиро­вал сравнительные достоинства монархии, аристокра­тии и демократии и «отклонения» от этих форм госу­дарственного правления — тиранию, олигархию, охло­кратию,— порождающие нестабильность общества, разного рода эксцессы и конфликты. Анализируя опыт истории, рассматривая его в обобщенном виде, философы неоднократно проводили определенные аналогии между типами общественной организации и механическими, химическими, органи­ческими связями в природе. Известно, например, что Гегель усматривал определенное проявление в обще­ственной жизни отношений механизма, химизма и ор­ганизма, но лишь постольку, поскольку речь шла об этапах становления Идеи. Такие аналогии могут иметь стимулирующий для познания характер, одна­ко они не раскрывают специфики структур социальных организаций и их действительной природы. Исторический прогресс и формирование общест­венных структур, обеспечивающих наиболее эффектив­ное управление общественной жизнью, тесно связаны друг с другом. Социальное и государственное строи­тельство — это сложнейшая сфера, требующая боль­шой мудрости и изобретательности. История эмпирически подтверждает, Читать далее

Историческая эпоха

Она по-своему определяла абсолютные измерения общественного сознания. Их сравнительное сопоставление обнаруживает между ними очевидные противоречия. Так, признание «есте­ственности» социальных различий людей древними греками, отталкивающееся от видимого эмпирическо­го различия между свободным и рабом, греком и вар­варом, контрастирует с признанием «естественности» равенства людей, данного им «от природы», что ха­рактерно для философской мысли нового времени. Разве философы нового времени не видели, что инди­виды по своему социальному положению отличаются друг от друга? Разумеется, видели. Тогда на чем ос­новывался их постулат о равенстве? Чтобы объяснить истоки его происхождения, следует принять во внима­ние исторические и социальные предпосылки, позво­ляющие понять видимую парадоксальность многих суждений, которые, однако, воспринимаются широки­ми слоями как очевидная истина. Возьмем, например, идею христианства о равной возможности спасения для всех, независимо от вели­чины богатства человека, степени благородства его происхождения или принадлежности к господствующе­му народу. Низший по социальному положению ока­зывался не только равным благородному, но и пре­восходил его в утопической возможности спасения, обретения райского блаженства. Здесь социальная мысль выходит Читать далее

Специфически буржуазная свобода

Она существует на основе производства прибавочной стоимости и при­своения ее капиталистом. Поскольку капиталист рас­поряжается произведенной прибавочной стоимостью, он свободен. Всякое покушение на эту прибавочную стоимость, которую сам капиталист не производит, он рассматривает как покушение на основы свободы. Различные формы буржуазной политической свободы вторичны, производны от этой социально-экономиче­ской их основы. Вот почему буржуазный класс идет на ликвидацию политической и духовной свободы, ес­ли она ставит под угрозу это основание капитализма. В современных условиях проявление этой закономерно­сти обрело лежащий на поверхности характер. Поэто­му и пропагандистская шумиха вокруг лозунгов «сво­боды» и разного рода их «теоретические» обоснования теперь сводятся не к серьезному анализу сути дела, а лишь к пошлым фразам.

Обнаружение преходящего характера буржуазной свободы — это историческая заслуга марксизма-лени­низма. Марксистско-ленинская теория раскрывает ил­люзорный характер представления, будто форма бур­жуазной свободы тождественна свободе вообще. О дей­ствительно всеобщем характере социальной свободы может идти речь лишь там, где качественно меняется социальная основа труда, где объективно необходимое его разделение соответствует Читать далее